» PRESS » ARTICLE

Сергей Лозница: 'Я мог бы снять ремейк 'Нюрнбергского процесса''

Telerama, www.kinote.info, 19.11.2010
Перед выходом фильма «Счастье мое» во французский прокат его режиссёр Сергей Лозница дал небольшое интервью еженедельнику Telerama.

Кино делает вас счастливым?

– Кино для меня — это такой же способ познания мира, как и наука. Это способ описания мира или описания себя, что одно и то же, описание способа описания, как это не странно. Это парадоксальная замкнутость, в рамках которой все-таки возможно движение. Я испытываю счастье, когда удается воплотить задуманное, но могу ли я при этом сказать, что кино делает меня счастливым?

Как назывался самый первый фильм, который вы посмотрели, и где это было?

– Я этого не помню. Я думаю, что это было в досознательный период. Может быть в моих фильмах впечатление от первого просмотренного где-то скрывается, но я об этом не догадываюсь.

Откуда пришло желание стать кинематографистом?

– Когда мне было 24 года, я, непонятно почему, вдруг задумался о том, что нужно в жизни заняться чем-то серьезным, для меня значимым. У меня была уже первая профессия, был уже один институт, но все это как-то мимо меня, если можно так выразиться. Я много читал, и, видимо, накопилась критическая масса, которая и двинула весь процесс — и толкнула меня к другому образованию. У меня был выбор — история, литература или кино. Первый институт, который я посетил, был институтом кино. И я подумал, а вдруг оно там, предназначение, и остался. И только через семь лет я понял, что не ошибся.

Какой — если необходимо назвать один — ваш самый любимый фильм?

– «Бал» (Le bal) Этторе Сколы (Ettore Scola).

Экранизацию какой книги вы бы мечтали сделать?

– «Чума» Альбера Камю.

Допустим, вам предстоит сделать ремейк. Какого фильма?

– «Нюрнбергский процесс» (Judgment at Nuremberg) Стенли Крамера. Только в моем случае это будет процесс, которого не было — процесс над советской властью.

Что вас особенно беспокоит, когда ваш фильм показывают публике в кинотеатре?

– Я всегда волнуюсь, когда присутствую при показе своих фильмов. Для меня всегда загадка почему.

Вы пересматриваете собственные фильмы? Зачем?

– Свои фильмы я не пересматриваю.

Назовите сцену, с которой вы не справились.

– Не назову. Я могу и ошибаться в своей оценке.

Назовите фильм, который заставляет вас захотеть изменить мир?

– Ну я не настолько романтично настроен, чтобы испытывать подобные желания.

У ваших фильмов есть национальность?

– Национальность у фильма? У муравья есть национальность? А у блохи? Возможно, вы имеете в виду принадлежность к культуре? Мои фильмы иностранцы в своей стране. Они живут жизнью нелегала без прописки и паспорта.

Крупный план, который всегда эмоционально вас трогает?

– «Происхождение мира» Гюстава Курбе.

Tracking shot (съёмка с движения), который всегда увлекает вас за собой и завораживает?

– Финал фильма Микеланджело Антониони «Профессия репортер».

Когда вы в последний раз плакали, когда смотрели фильм?

– Не помню. Очень давно. В детстве, наверное. Я о себе все быстро забываю. Видимо, кто-то другой помнит обо мне.

Фильм, который заставляет вас хотеть танцевать?

– Гораздо интереснее, когда фильм заставляет меня цепенеть.

С каким актером вы мечтали бы работать (и сожалеете, что не работали)?

– Если я захочу работать с каким-либо актером, я буду с ним работать. Если я буду мечтать об этом — это никогда не случиться.

Город в фильме?

– «Сена встречает Париж» (La Seine a rencontré Paris) Йорис Ивенс (Joris Ivens).

Чьей критике вы доверяете? – Доверяю в этом смысле только себе.

Вы тиран?

– В работе — да.

Когда бы (при каких обстоятельствах) вы смогли принять решение не снимать больше кино и почему?

– Когда бы почувствовал, что беру фальшивые ноты. «Дурно пахнут мертвые слова». Зачем в таком случае распространять этот запах.

Песня, которую вы любите только в фильме?

– Tomorrow belongs to me из фильма Боба Фосса «Кабаре».

На чем зациклены ваши фильмы?

– На парадоксах.

Абсолютный (идеальный) художник?

– Леонардо да Винчи.

В 2040 году кино будет...

– Другим. Почему вы снимаете кино? – А почему солнце светит?

Стакан наполовину полон или наполовину пуст?

– Стакан настолько же полон, насколько он пуст.